талию, он закружил их обоих в приветствии, искренне наслаждаясь родным теплым смехом.
— С возвращением! — Сияющими от радости глазами она принялась внимательно рассматривать его сверху вниз, словно верила, что за месяцы с их последней встречи Артем мог значительно измениться. — Ты что, похудел?
Он хмыкнул и не удержался от классической поддевки:
— Ты как бабушка. Возраст уже берет свое?
Таня, не раздумывая, мстительно ткнула его кулаком в плечо.
— Поговори мне тут, малявка.
Артем довольно улыбнулся и кивнул в сторону дверей.
— Пойдем, старушка.
— Пойдем. — Взяв его под локоть, Таня продолжила говорить: — Я вызову такси, а ты пока рассказывай, что нового в твоей прекрасной забугорной жизни.
— Такой уж и прекрасной? — Он бросил на сестру лукавый взгляд.
Та, не отрываясь от телефона, парировала:
— Угу. Работаешь в Силиконовой долине, встречаешься с красоткой-моделью, водишь спорткар, — перечислила она скучающим тоном. — Продолжать?
Артем коротко рассмеялся. Былая тяжесть в груди постепенно исчезала.
— Я тебя услышал.
— Ну так что? — Закончив с заказом такси, Таня вернула все свое внимание к брату.
— Что? — переспросил он самым безвинным выражением лица.
— Я тебя сейчас стукну, — предупредила она, вызывая у Артема очередную улыбку.
— Да все как обычно. — Он пожал плечами. — Работаю.
— Ты в курсе, что всегда мне это говоришь? — спросила она. — Только это.
В ответ Артем послал Тане многозначительный взгляд:
— Это потому что я действительно работаю.
— Не сомневаюсь. И все-таки, — протянула она, заговорив будто невзначай, — как там Дейзи?
Он закатил глаза.
— У Дейзи все отлично.
— А у вас с Дейзи? — Таня, ожидаемо, не собиралась отступать.
Артем же отчаянно надеялся, что такси приедет раньше, чем его заставят в подробностях поведать о каждом прожитом в Калифорнии дне.
— У нас с Дейзи тоже, — заверил он сухо.
— Точно? — В Танином голосе зазвучало сомнение.
— Возможно она не совсем довольна тем, что я не взял ее с собой, — признался Артем с неохотой. Вспоминать последний разговор с Дейзи было неприятно.
— А почему ты не взял ее с собой? — Таня посмотрела на него с беспокойством.
— Потому что в ее присутствии нет необходимости.
Рядом с ними остановилось такси. Артем немедля шагнул вперед, лишая Таню шанса продолжить разговор. Лгать больше необходимого не хотелось, но и честно объяснить, что скрывать свои планы от двух женщин поблизости несколько проще, чем от трех, он не мог.
Разумеется, Дейзи тоже не знала правды, и теперь не желала отвечать на его сообщения и звонки. Медленно выдохнув, Артем сжал челюсти в попытке усмирить поднимающееся со дна чувство вины.
Его приоритеты были расставлены давно. Раз и навсегда.
Если месть обойдется ему отношениями с Дейзи, значит, так тому и быть.
Внутри салона такси Танины расспросы прекратились, чему Артем искренне обрадовался. Ему были понятны причины сестринского любопытства, однако за годы, проведенные на расстоянии от самого близкого человека, он утратил склонность к откровенным разговорам. Или, что вернее, откровенность больше не давалась ему с прежней легкостью.
Шесть лет назад, сразу после Настиных похорон, Таня и он здорово сблизились, оставшись друг другу единственной надежной опорой. Отца давно не было в живых, и вместе с ним ушли связи, знакомства и друзья. Мать едва ли присутствовала в реальности осознанно, а ряды немногочисленных родственников стремительно поредели.
Они остались одни.
Артем ненавидел себя в тот год. За то, что забив на просьбу матери, не стал встречать Настю с работы. За то, что после мог лишь молча наблюдать за тем, как его сестра, не найдя среди окружающих ни сочувствия, ни малейшего желания выяснить правду, прежде чем вынести приговор и поставить клеймо, сходит с ума от отчаяния.
Насте не верили, потому что верить ее словам было опасно. Родственники, соседи, знакомые и друзья предпочли закрыть глаза и отвернуться от правды. Ради собственного благополучия.
Тогда Тане только-только исполнилось двадцать четыре, Насте — двадцать один, Артему не было двадцати. Их бесконечные попытки тягаться с местными власть имущими заканчивались на старте.
Заявления о преступлении не принимались вовсе или «терялись» пару недель спустя, расследования не начинались или закрывались за отсутствием состава преступления, местные СМИ публиковали заказные статьи, где поливали грязью их семью, с особенным удовольствием — Настю. Изгаляясь в вариациях эпитетов и метафор, намеков и прямых обвинений, читателей подводили к одной приятной мысли: девица несерьезного поведения решила привлечь к себе внимание и вытянуть из уважаемых горожан деньги.
Люди верили. Перешептывались друг с другом, намеренно повышая голоса, если мимо проходила Настя или другие члены их семьи.
Артем ввязывался в драки почти ежедневно, как, впрочем, и Таня — ее не останавливало ни число противников, ни их половая принадлежность, — с расцарапанными лицами ходили и молодые парни, и взрослые женщины. Настя же яростно спорила, намереваясь добиться справедливости во что бы то ни стало. Позднее, уверившись в том, что ее правда никому не нужна, она просто перестала выходить из квартиры.
Тогда Артем думал, что ничего хуже уже не произойдет, что они проиграли битву и теперь должны, бесшумно скуля, зализывать раны в темном углу, пока все вокруг не забудут об их существовании. Он, как и всегда, оказался слеп по отношению к главному.
— Тем. Тема-а-а! — Его бесцеремонно дернули за рукав куртки.
— Да? — Обернувшись, он поймал Танин напряженный взгляд.
— Все хорошо?
Артем кивнул и попытался растянуть губы в беззаботной улыбке.
— Конечно.
Обеспокоенность и скептицизм в чертах ее лица поблекли, но лишь немного.
— Ты уже что-нибудь запланировал на время своего отпуска? — поинтересовалась она, не подозревая, что менее желанного вопроса для Артема сейчас и быть не могло.
Он много раз представлял, что и как будет говорить, обосновывая необходимость поездки в родной город, и тем не менее боялся показаться недостаточно убедительным. Обычно Таня без особых затруднений определяла его ложь.
— Не то чтобы. — Он пожал плечами; у него еще есть время решить, рассказывать ли сестре даже о части своих планов. — Определюсь в процессе.
Она бросила на него насмешливый взгляд и покачала головой.
— Всегда ты так. Ты никому из знакомых не писал, что прилетаешь?
— Нет. — Кроме Тани здесь у него не осталось близких людей. — Но послезавтра